Среда, 23 августа 2017   Подписка на обновления  RSS  Написать автору блога
Популярно
Мистическая история. Они существуют?!
1:18, 19 декабря 2015

Мистическая история. Они существуют?!


вампирАлла ускорила шаг, когда почувствовала за спиной какое-то холодное дуновение, шорох и неприятный смрадный запах.
Как всегда, в этот зимний вечер, она возвращалась с работы домой. Путь с автобусной остановки предстоял не близкий, минут 20 быстрой ходьбы.
И как назло, абсолютно безлюдная и сумрачная, с чуть брезжущим светом редких фонарей улица.
Непонятный шум усиливался и приближался, девушку охватил липкий, ледяной ужас.
Обернуться Алла боялась, и побежала сломя голову, как затравленный зверь.
Уже задыхаясь и не добежав до заветного дома несколько метров, девушка все же осмелилась посмотреть на своего преследователя…
За ней, криво ухмыляясь и протягивая к ней когтистые руки, летело по воздуху нечто, напоминающее человека, если бы не огромные острые клыки, выпирающие изо рта, и не светящиеся адским пламенем глаза… «Вампир!» — вспыхнуло в голове у Аллы…  «Но как же так? Ведь они не существуют!!!» Это было последнее, о чем успела подумать девушка, после чего она лишилась сознания и рухнула замертво на холодный сверкающий снег….

*****

Девушка! Девушка! Вам плохо? — над лежащей в сугробе женщиной склонилась пожилая пара. Старики припозднились в гостях у сына и в этот зимний вечер стали единственными свидетелями падения Аллы. Мужчина еще раз потормошил обездвиженную девушку.

— Кирюша, а я ведь ее видела. Она в соседнем доме живет. Вроде с дебильными компашками наркоманов этих да пьяниц местных не водится… Понюхай там, спиртным не несет от нее?

— Соня, чего там нюхать-то? Видела, как она неслась? Пьяные точно так не могут. Давай телефон доставай, в скорую звони, — ответил ей старик.

Пока ехала скорая, семейная пара успела замерзнуть и помянуть не раз добрым словом и врачей, и всю систему здравоохранения в целом.

— Давно лежит? — деловито спросил врач приехавшей скорой, посветив фонариком в глаза девушки и пощупав пульс.

— Да уж час — полтора! Да на морозе! Где ж вас носит-то, окаянные? Она жива хоть еще? — с возмущением воскликнула женщина, — вот так и надейся на вас! Не дай бог где сплохеет, и на кладбище прямой дорогой!

— Да живая, живая еще! Эй, Геннадьич! — крикнул молоденький доктор водителю машины, — Тащи носилки, давай грузить! Вам знакома эта женщина? — спросил он у стариков, — И телефоны свои скажите с ФИО, записать надо.

***

Алла с трудом разлепила слипшиеся веки и уперлась взглядом в нависавший над ней незнакомый белый потолок. В помещении, где она находилась, царил полусумрак и резкий запах каких-то лекарств. Голову повернуть у нее не получилось из-за резкой пульсирующей боли и идентифицировать свое место пребывания тоже.

 «Где я? Что случилось?» — вяло заскрипели мысли в воспаленном мозгу, отзываясь болезненным эхом. Постепенно память возвращалась, и сложив весь ребус последних событий, по типичному больничному запаху Алла догадалась, где она, и сквозь силу криво усмехнулась.

«Ну вот и допрыгалась, Аллочка! Говорила тебе мама, нельзя столько работать! Ночь, улица, фонарь, галлюцинации — больница! Просто великолепный дебют…» Зажмурившись, Алла тихонько застонала.

Алла Дьячкова, студентка третьего курса, 20 лет от роду, целеустремленная и скромная девушка обаятельной внешности, три года назад приехала поступать на педиатрический факультет медуниверситета. Дома, в небольшой богом забытой деревушке, у нее осталась мать, которая коротала свой век, занимаясь скудным хозяйством и получая гроши за мытье полов в местной школе.

Не в силах мириться с такой несправедливой участью, единственная дочка-отличница рванула в областной центр исправлять незавидную судьбу, ожидавшую ее в деревне. Благодаря рвению и прилежности в учебе, поступить у нее получилось сразу же. Возненавидев общагу с вечными гулянками и не пришедшимися по нраву обеспеченными соседками, Алла сняла на окраине города убогую тесную квартирку с зашарпанной и разваливающейся, видавшей виды мебелюшкой.

 Сводить концы с концами, да еще и со съемным жильем на высылаемые мамой копейки да мизерную стипендию у Аллы никак не получалось. Поэтому она устроилась в перинатальный центр санитаркой и пропадала там все свободное от учебы время, а по незанятым работой ночам строчила курсовые нерадивым, но необремененным денежными средствами сокурсникам. Постоянные недосыпы и утомление давали о себе знать, когда Алла обнаруживала себя мирно сопящей на какой-нибудь унылой лекции.

«Нет, так дальше нельзя!» — подумала девушка, прислушиваясь к шаркающим по больничному коридору шагам. И тут на ум ей пришли слова одногруппницы Ксюши: «Алка! Ну что ты паришься-то? Бросай свои клизмы со швабрами, пойдем как-нибудь вечерком оттянемся! Глядишь, найдем тебе какого-нибудь папика, и знай, дои себе золотого тельца! Посмотри на себя — одна кожа да кости в тряпках столетней давности!»

«Наверное, так и придется сделать…» — тяжело вздохнула Алла и поморщилась от омерзения, представив, как обрюзгший «папик» с сияющими проплешинами тискает ее тело липкими потными лапами и слюнявит мокрым и скользким ртом, жарко и похотливо дыша ей в ухо. На этой впечатляющей картине Алла провалилась в бездну черной дремы, сквозь которую отдаленно доносились какие-то непонятные шепоты и женские стоны.

*****

Девушка резко проснулась как от толчка и машинально подскочила, присев на больничной койке. Все также стояла ночь. В призрачном свете, долетавшем в палату от коридорных ламп через щель приоткрытой двери, она разглядела, что здесь не одна. На соседней койке, беспокойно ворочаясь и кряхтя, ворочалась с боку на бок какая-то бабуля.

— Что, дочка, тоже не спится? — увидала бабулька сидевшую Дьячкову, — Какой идиот такие неудобные кровати придумал? Не иначе, чтоб помереть на таких не захотелось! Ты ложись, коли получится, а то обход рано, надо бы и выспаться к утру.

Бабуля отвернулась к стенке и похрапывая, оставила девушку один на один со сгущающейся темнотой. Где-то хлопнула дверь, по коридору быстро прошлепали легкие шаги и их обладатель, щелкнув выключателем, погрузил коридор и палату во мрак.

Просидев так пару минут в мертвой тишине и бессмысленно пялясь в никуда, Алла вздрогнула от неожиданно раздавшегося шепота прямо возле своего уха.

— Алла! Алка! — четко прозвучало в звенящей тьме.

— Кто здесь? — у девушки сперло дыхание от накатившего страха.

— Аллочка! — не унимался шепот, — позови меня и я приду!

— Кто это? Если это шутка, то совсем несмешная! Включите свет и прекратите пугать меня! — с истеричным надрывом вскрикнула она.

— Т-с-с, не кричи! Разбудишь соседку. Ты же не хочешь ей преждевременной кончины? — продолжило шептать нечто, — Меня зовут Аркадий. Ты зачем-то бежала от меня и этим обрекла себя на такое вот непреднамеренное знакомство и общение. Если бы все произошло сразу, то кончилось бы быстро и безболезненно. А теперь между нами телепатическая связь, чтобы я всегда смог найти уже выбранную мной жертву. По нашим законам я теперь обязан обратить тебя… Но ты сама должна меня пригласить.

— Ты вампир???? — спросила девушка трясущимся голосом, не в силах поверить в реальность происходящего.

— Милая, не задавай глупых вопросов! Ты все сама прекрасно понимаешь. Позови меня, и дело с концом! То, что ты получишь, не идет ни в какое сравнение с тем, что может тебе предложить папик с отвисшим пузом, — мерзко захохотал невидимый Аркадий.

— Н-н-нет…. Спасибо, ммне ннничего не нужно! — заикаясь протянула Алла.

В палате явственно потянуло леденящим холодом и спина девушки покрылась мурашками. Ни жива ни мертва, она уставилась на растущее посреди комнаты пятно, светящее тусклым багровым цветом. Поблизости заворочалась соседка и послышалось недовольное бормотание.

— Это кто ж форточку-то додумался раззявить? Чай, не май месяц! Дорогуша, имей совесть, ты ж здесь не одна! Закрой, а то околею! — бабуля перевернулась на другой бок и следующие слова застряли у нее в горле. Она, как и Алла, безмолвно вытаращила глаза в середину комнаты.

Девушка, до сих пор считавшая, что все слышанное и виденное лишь плод ее разыгравшейся фантазии на фоне переутомления, увидела бабулину реакцию и побледнела.

— Вы тоже это видите? — обреченно спросила Алла, обращаясь к бабуле.

В ответ та лишь еще больше округлила глаза в неописуемом ужасе, и судорожно глотая ртом воздух и хватаясь за сердце, в немом изумлении указывала в сторону растущего и раскачивающегося языками багрового света, подобно пламени, пятна.

Комната наполнилась смрадным могильным запахом и из пятна стала вырастать темная фигура. Когда расплывчатое лицо начало приобретать человеческие контуры, перекошенные адской злобой, то Дьячкова без труда узнала своего преследователя. Осознав, что все происходит на самом деле, волосы на голове обеих пациенток зашевелились самым натуральным образом.

— Девочка! Не играй со мной и не тяни время, — злобно сверкая бездонными черными глазами, прошипело оно, — прими обращение и бессмертие прямо сейчас! Иначе твоей матушке Софье Андреевне не поздоровится!

Призыв прозвучал как в дешевой рекламе, и Алла, невольно подивившись таким современным вампирским метаморфозам, с тоской подумала: «Господи, как же я хочу к маме! Мамочка моя любимая, спаси меня!» — и уже привычно отключилась.

*****

— Т-а-ак… Кто тут у нас.. Дьячкова Алла Олеговна…20 лет… — дверь распахнулась и в палату закатилась тележка со следующей за ней медсестрой, — Доброе утро! Зинаида Михайловна, вставайте! У вас через 15 минут процедуры!

Минуя Дьячкову, тележка прокатилась прямо к кровати Зинаиды Михайловны. Медсестра, наклонившись над лежавшей бабулей, в ужасе отпрянула и повернулась с немым вопросом в сторону Аллы. Девушка сидела скрестя ноги на больничной койке и обхватив себя руками, отрешенно смотрела на светлеющее утренней зарей окно.

Бросив тележку, медсестра опрометью бросилась в коридор.

Через пару минут в палату залетел запыхавшийся доктор, и пощупав пульс у бабули, махнул в сторону стоявшего в дверях санитара с каталкой и отрезал: «В морг!» Потом повернулся к медсестре и задумчиво промолвил:

— Да уж! Вы правы, первый раз вижу такое выражение лица… Интересно, какую причину смерти установят коллеги… Вроде почти здоровая и веселая у нас бабуля была, так, пустяки всякие…

— Ну что ж, вскрытие покажет! — оптимистично заявил врач и зашагал размашистой походкой к выходу.

Про Дьячкову в свете последних событий все как-то вдруг позабыли. Да и Новый Год, грядущий через неделю, внес предпраздничную суматоху и неразбериху в будни медперсонала.

Выйдя из ступора, первым делом девушка отыскала свою сумку и достала телефон. Дрожащей рукой набрала не записанный в телефонной книге, но знакомый наизусть номер.

Длинные гудки показались Алле невыносимо бесконечными. Наконец, трубку взяли, и девушка чуть не разрыдалась от радости, услышав родной и любимый голос.

— Мамочка, милая, любимая! Как ты там?

— Доченька, доброе утро! У меня все хорошо! Как сама? Совсем редко звонить стала, о мамке не думаешь! У тебя что-то случилось, девочка моя хорошая?

— Да нет, мамочка! Не волнуйся, у меня нормально все… Учусь на отлично, работаю… Просто соскучилась очень! Мама, я приеду через пару дней, встретим Новый Год вместе?!

— Алка, ну что за вопросы? Конечно приезжай, я тебя всегда жду!

Мать с дочерью еще немного поговорили о том, о сем, и Алла пошла искать дежурного врача, чтобы отпроситься домой.

Девушку с легкостью отпустили домой под честное слово и обещание показаться после праздников. Немаловажную роль в этом сыграли всполошившиеся родственники после таинственной смерти практически здоровой Зинаиды Михайловны. Чего и греха таить, отсутствие Дьячковой было даже на руку руководству больницы — лишние расспросы о ночных событиях и разбирательства перед праздником совсем ни к чему.

Придя домой, Алла позвонила в роддом, где она работала санитаркой, чтобы сказать, что она на больничном и ее не теряли. Набрала номер одногруппницы Ксюши и сообщила тоже самое. После чего отключила телефон от докучливых звонков с предложениями «поработать», написав очередную курсовую и рухнула прямо в одежде в кровать.

Проспала так Алла двое суток, вставая лишь до туалета и холодильника, чтобы выпить стакан молока — единственной пищи, завалявшейся на тот момент в съестных закромах студентки.

На третий день, встав заметно отдохнувшей, Алла сладко потянулась и выглянула окно. Лучи утреннего солнца жизнерадостно озаряли искрящийся снег. Случившееся с ней подзабылось и казалось дурным сном. Поскидав кое-какие вещи в пакет, Алла взглянула на часы и быстро застучав каблуками по лестнице, заторопилась на вокзал.

Через час, равномерно раскачиваясь в такт плавному ходу электрички, девушка сидела с закрытыми глазами и счастливо улыбалась. Она вспоминала долгие вечерние посиделки с мамой с задушевными беседами, тепло и ласку нежных рук, ее любящие зеленые глаза и задорный смех.

 Алла с нетерпением предвкушала их встречу и еще никогда у нее на душе не было так спокойно и радостно, как в этот момент. Под ритмичный стук колес и веселый рев гудка поезд мчал девушку в родное гнездо.

*****

 Автобус, идущий от вокзала до родной деревни, должен был приехать только через три часа. Алка слонялась без дела, то и дело доставая телефон, чтобы взглянуть на время. Смеркалось в этот зимний день рано, и немногочисленные пассажиры загрузились в автобус, когда уже сумерки сгустили свои тесные объятия. «Ну наконец-то приехал,» — подумала девушка, заходя в двери автобуса и протягивая водителю деньги за проезд.

***

Ноги несли Аллу над землей, и домой она не шла, а летела. Все вокруг было родным и знакомым и душа пела от счастья. Справа мелькнул завалившийся забор Анискиных, слева подмигнула светящимся окном кое-как сложенная из каменных блоков одноэтажная школа, поодаль возвышались мерцающие золотом купола отремонтированной два года назад церкви. Годы летели, а в родной деревеньке ничего не изменилось, как будто время здесь не имело власти. Пролетя так еще немного, Алла бегом свернула к вожделенному забору, и потянув за кольцо, с лязганьем железного засова распахнула калитку.

Двор встретил ее тишиной. Почему-то не загремела цепь с несущимся навстречу и бешено виляющим хвостом Джеком, не шарахалась вечно беременная кошка Туся в поисках пропитания. Из покосившегося от старости дома доносился тусклый свет от небольшого оконца. Алка радостно толкнула дверь и согнувшись, чтобы не стукнуться лбом о низкий косяк, молниеносно заскочила внутрь.

— Мама! Мамочка! Я приехала! — закричала она с порога, — Мам, ты дома?

В глубине дома что-то зашевелилось и послышались неторопливые шаги. Алла, торопливо скидывая одежду, приготовилась кинуться в драгоценные объятия.

На пороге вместо мамы возникло тучное тело троюродной тетки Марьи Сергеевны. Глаза ее выражали вселенскую скорбь. Тетка стала теснить Алку от входа в светлицу обратно в сени.

— Теть Маш, привет! А где мама? — с недоумением спросила девушка.

Тетка обняла ее и начала что-то заунывно причитать. Алка с трудом силилась понять сбивчивую речь, перемежаемую всхлипами.

— Аллочка, родненькая ты, бедненькая наша! Мы тебе звонили, звонили… звонили, звонили… а у тебя телефон постоянно отключен!

— Да что случилось-то? — в сердце Аллы похолодело и она, пытаясь отпихнуть плечом грузное тетушкино тело, потянулась к проему, ведущему из сеней в светлицу. Тетка заслонила собой проход и продолжила:

— Аллочка, присядь! Мамы твоей… не стало… позавчера… — теть Маша тоненько завыла.

Алле удалось-таки отпихнуть Марь Сергеевну и на негнущихся ногах она шагнула в комнату.

Да, это была она. Ее горячо любимая мама. Софья Андреевна лежала со стиснутыми губами и разлитой по лицу мертвенной бледностью. Головой к образам, накрытая белым погребальным саваном посреди комнаты. В гробу. Черты лица ее осунулись, закрытые глаза провалились в глазницы, заострившийся нос смотрел в бревенчатый потолок. На груди покоился образ Божией Матери, в руках зажат крест. На лоб водружен венчик. В мерцающем свете стоявшей на столе лампадки казалось, что женщина хмурится и силится что-то произнести. Да, несомненно это была она… Несмотря на изменения, произведенные в ее облике неумолимой смертью, это все же была она… Или очень похожая на нее Софья Андреевна Дьячкова, не дожившая до своего пятидесятилетия две недели и так и не дождавшаяся собравшейся приехать дочери.

В глазах Алки потемнело, ослабевшие ноги стали ватными, а в ушах что-то оглушительно зашумело. Она, как подкошенная, плюхнулась на стоявший рядом стул. В доме стояла гулкая тишина, нарушавшаяся лишь мерным тиканьем висевших на стене часов.

Через несколько минут молчания Алка не своим голосом выдавила в сторону зависшей в дверном проеме тетки:

— Как это случилось?

— Врачи сказали, тромб оторвался… Закупорил что-то там… или еще чего… Вот так и не знаешь… когда это… того самого… настигнет, — утираясь платком, прошептала теть Маша, — Ты, Алка, крепись… Я пойду, постелю тебе. Ты это, долго не сиди, спать приходи. С дороги, устала наверное… Похороны завтра утром.

Марь Сергеевна, тяжело шаркая и вздыхая, проследовала мимо Аллы в соседнюю комнату. После непродолжительного шуршания кровать в спальне заскрипела, принимая в царство сна тетушкино тело.

Девушка не помнила, сколько она так просидела. Может пять минут, а может и час. Из состояния оцепенения ее вывел какой-то кашляющий звук, доносящийся из-за спины. Повернув безучастно голову в направлении звука, взгляд наткнулся на Аркадия, спокойно стоявшего в углу. Он улыбался, и все лицо его выражало радушие и благожелательность, если бы не леденящий холод, идущий с самой глубины колючих глаз. Одет он был торжественно, в белую рубаху с коротким рукавом и отутюженые, без единой складочки брюки. На ногах красовались сияющие лакированными носами туфли.

Алка нисколько не удивилась его присутствию, и молча отвернулась.

— Добрый вечер! — наполнил тишину его гнусавый голос, — Не ждала? — и не дождавшись ответа, продолжил:

— Вот видишь, чем оканчивается жизнь земная. Будешь упрямиться, и тебя ждет такая же участь.

Алка молчала, без выражения разглядывая мерцание лампадки.

— Пойдем, я тебе кое-что покажу, — приблизился к девушке Аркадий и протянул руку. Аллу окатило несущим от вампира смрадом.

Стена, на которой неторопливо отмеряли бесконечность часы, стала растворяться и исчезла совсем. Перед девушкой открылось черное пространство с брезжущим вдалеке багровым светом. От пространства потянуло жаром, как от раскаленного в летний зной асфальта.

Алла покорно протянула руку и тут же одернула, обжегшись холодом мертвого тела.

— Ничего, сейчас согреемся, — мерзко захихикал вампир, — Там, куда мы идем, и зимой и летом одно лето!

Девушка не оборачиваясь шагнула вслед за вампиром в пугающую тьму. Лишь бы не видеть то, что когда-то было ее мамой…

*****

Алла и Аркадий шли среди кромешной темноты навстречу маячащему впереди свету. Пару раз девушка спотыкалась, но ориентируясь на шаги идущего впереди спутника, поднималась и безошибочно его нагоняла. В голове гулким эхом отзывались шаги. Через какое-то время такой ходьбы в неизвестности перед шествующими забрезжило светлое марево и постепенно они выбрались… в куда-то. Глазам девушки открылась пустынная бесконечная местность без единого кустика и деревца, под ногами пылил сухой грунт красных оттенков. Небо закрывали низко плывущие темные тучи багряно-серого цвета. Стояла невыносимая сухая жара, тишину нарушали лишь заунывные завывания горячего ветра.

Поодаль устремлялось ввысь, скрываясь верхушкой в облаках, огромное здание, поражающее своими размерами. Сложено оно было из материала вроде камня таких же серо-красных оттенков, как и весь окружающий пейзаж. Архитектура здания чем-то напоминала собор Саграда Фамилия в Барселоне. Ноги-подпорки, обрамляющие вход, имели сходство с костными сухожилиями, удерживающими постройку от расползания вширь и ввысь. Нависающие окна неправильной формы и расположенные тут и там с нарушением законов симметрии, были похожи на раскрытые в крике ужаса рты. Беспорядочно понатыканные арки с нишами украшены барельефами.

Когда путники подошли ближе к зданию, Алка содрогнулась. Барельефы изображали сцены казней с гильотинами и виселицами, и каких-то мускулистых человекоподобных хвостатых существ, совокупляющихся с людьми и животными и поедающими разбросанные кругом человеческие останки.

Встав возле огромной кованой железной двери с узорами причудливо переплетающихся вен, Аркадий пнул ее и произнес непонятные гортанные звуки. Дверь с жутким грохотом поехала в сторону, запуская их внутрь.

Девушка на секунду оглохла от рванувшегося в уши шума, контрастировавшего с тишиной снаружи. Всмотревшись вперед, у нее перехватило дух. В огромном помещении, противоположных стен которого и свода потолка даже не было видно, повсюду возились обнаженные люди. Кто-то сидел, монотонно раскачиваясь на корточках, кто-то ползал на карачках, некоторые лежа извивались по поверхности. Все они были грязные и вымазанные чем-то непонятным. По стоявшей вони, вызывающей приступы тошноты, Алла поняла, что это было не что иное, как их собственные испражнения. Многоголосый гам состоял из бессмысленного бормотания, вскриков, стонов, воя и периодически несущихся со всех сторон полных боли и отчаяния воплей.

Девушка посмотрела в лицо одного из них, ползающего у них на пути хаотическими кругами. Лицо его было перекошено гримасой боли и страдания, глаза сверкали безумием и явно не видели ничего вокруг себя. То, что так мучило человека, находилось где-то внутри его сознания. Внезапно он заорал так, как будто с него живьем сдирали кожу. Алла отпрыгнула, а человек мгновенно полыхнул ярким пламенем, и продолжая истошно орать, заметался, горя и размахивая руками. Потрясенная девушка стояла как вкопанная, наблюдая за происходящим широко открытыми от ужаса глазами. К вони фекалий и мочи присоединился запах паленых волос и горелого мяса.

Огонь исчез также внезапно, как и начался. Человек, а это был мужчина лет 60-ти, поднял лицо и взглянул Алле прямо в глаза. Девушка вздрогнула от неожиданности. Взгляд его приобрел осмысленность, наполненную мировой скорбью. Внезапно он кинулся в ее сторону о вцепился пальцами обоженной кисти прямо в руку.

— Умоляю, прошу! Передай, передай моему сыну, родне, что пусть он все забудет, — сбивчиво заговорил он осипшим голосом, то и дело испуганно озираясь по сторонам, — Все было заблуждением, ошибкой, вся моя жизнь! Вся, слышишь? Так и передай! Алексей, Алексей Сиртков мой сын. Пермь, Дзержинского, 35, квартира 6! Запомни, умоляю тебя! Пермь, Дзержинского, 35, квартира 6!

Аркадий, брезгливо поморщившись, отпихнул почерневшее тело мужчины и с досадой взглянул на свои туфли. Старик, как заклинание, продолжал выкрикивать адрес и имя сына.

Алла пришла в чувство и ее неудержимо потянуло броситься со всех ног из этого ада.

— Зачем мы здесь? Что это? Где мы?

— Мы как раз там, где ты только что подумала, — ухмыльнулся Алкин спутник, — Хочу показать тебе все прелести загробного жития!

— Зачем? — недоуменно спросила девушка.

— Ну ты же к этому стремишься, дорогая. Вон и незабвенной Софье Андреевне уж приготовлено тепленькое местечко. Не такая уж она и добропорядочная, как ты думаешь.

Аркадий протянул руку в сторону, указывая на нечто колыхающееся неподалеку от пермского погорельца, который как ни в чем не бывало, снова ползал, что-то бессмысленно бормоча.

Алла вгляделась в указанном направлении, и в полупрозрачном силуэте, раскачивающемся как береза на ветру, узнала свою мать.

— На 40-й день ее здесь с огромным нетерпением ждут, — вампир ехидно заулыбался, — и ты ничего не сможешь поделать!

— Уведи меня отсюда! — в отчаянии закричала Алла.

Аркадий развернулся в сторону выхода, и с довольным видом насвистывая, явно удовлетворенный произведенным эффектом, потопал в обратном направлении. Уже перед заветным выходом дорогу им пересекло отталкивающее своей безобразностью существо, в котором Алла без труда узнала персонаж чудовищных сцен с украшавших лже-собор барельефов. В огромных руках он держал окровавленный топор и отрубленную по локоть человеческую конечность, истекавшую кровью. Пасть и торс чудовища были также заляпаны и забрызганы кровью.

Аркадий замахал на него рукой, изображая, чтобы тот уходил.

— Извини, братишка, это не вам! Она со мной! Экскурсию провожу по достопримечательностям!

Омерзительная тварь отступила, уступая дорогу. Пока «туристы» шли к дверям, Алла спиной, покрывшейся холодным потом, ощущала на себе плотоядный взгляд провожавших ее звериных глаз.

Выбравшись из кошмарного смрада наружу, девушка с облегчением вздохнула и взглянула на небо. Оно было таким же унылым и серым, вгонявшим любого путника в состояние смертной безысходности.

*****

Дорога назад заняла куда меньше времени и незаметно для себя Алла обнаружила, что стоит в той же комнате отчего дома. Также степенно тикали часы, также безмолвно в свете лампадки хмурилась мать, мирно почивая в гробу. Из соседней комнаты доносился теткин храп. Стена стояла на положенном месте, и ничто бы не напоминало только что произошедших адских событий. Если бы не присутствие Его. Клыки вампира обнажились, глаза налились кровью, и весь его облик не оставлял никаких сомнений в том, с кем она имеет дело.

— Теперь ты все видела, и знаешь, что Там. Сопротивляться глупо. Вечная жизнь намного приятнее! Просто дай согласие на обращение.

Алла, с тоской посмотрев на мать и мысленно попрощавшись навек, медленно шагнула навстречу вампиру и раскрыла уже рот в требуемом согласии.

Но в это время в комнате послышалось какое-то шевеление. Алла и Аркадий повернулись в сторону звука. Он исходил из гроба.

Оттуда, роняя крест и срывая саван, поднималась Софья Андреевна. С трудом раскрывая глаза и разлепляя рот, она присела и из груди ее вырвался хрип.

— Мамочка! Ты жива! — Алка с чувством неземной радости рванулась к матери, готовая схватить ее на руки и кружить с ней в танце от счастья.

Софья Андреевна слабым движением руки остановила ее порыв.

— Дочка, не подходи ко мне! Я не живая, — кое-как прохрипела она, — ты прости, что так получилось…

Девушка в растерянности остановилась. На глаза стали наворачиваться слезы с пришедшим пониманием смысла сказанного.

— Аллочка, пожалуйста, не слушай Этого, — продолжила мать, указывая на вампира, — наказание, уготованное подобным ему, страшнее любых адских мук…

Софья Андреевна попыталась еще что-то произнести, но ей не дал кинувшийся на нее рассвирепевший вампир.

— Ты чего воскресла, святоша драная? А ну обратно в прах! — взревел он с яростью и вцепился когтистыми лапами в покойницу.

Алла с визгом бросилась на него, пытаясь отодрать от ожившей матери. Началась потасовка, сыпавшиеся отовсюду удары отзывались глухими стуками. Девушка вгрызлась зубами в плечо Аркадия и мертвой хваткой сдавила его горло. Спустя какое-то время после беспорядочного барахтанья перед Алкиным взором все помутнело и погрузилось во мрак.

***

Проснувшаяся рано утром Марья Сергеевна сидела бледная за столом и пыталась успокоиться, тряся уже третий раз над стоявшим рядом стаканом пузырек с валидолом. Капли она уже не считала, а лишь с ужасом взирала на картину, которая и повергла ее в такое состояние после пробуждения. В горнице все стояло вверх дном — раскиданные вещи, валяющиеся клочьями разорванные иконы, содранные занавески, битая посуда и странные мокрые пятна на полу. В углу валялся перевернутый гроб с торчащими из него кусками выдранной обивки. Возле гроба на полу лежала растрепанная Алла, водрузившись в обнимку на покойной матери. И все бы ничего, если бы не свернутая набок шея покойницы, выдавленные и размазанные по глазницам глаза, зияющий пустотой выбитых зубов раскрытый рот и переломанные руки, нелепо выгнувшиеся из под Алкиного тела.

«Как же я ничего не слышала?» — только и крутилось в ее бедной голове.

Марь Сергеевна снова почувствовала подкатившую к горлу тошноту и в очередной раз пулей выскочила во двор для опустошения желудка. Собравшись с силами, тетка взяла телефон и трясущимися руками набрала номер сына. Она попросила, чтобы он передал жене, что накрывать на стол и справлять поминки они будут прямо на кладбище, и сюда везти ничего не надо. После зависшей паузы Марья Сергеевна сказала, чтобы он срочно брал своего брата и на всех парах мчался к дому ныне покойной Софьи Андреевны для экстренной помощи.

***

Похороны проходили в неловком молчании и при заколоченном гробе, по известным нам причинам. В полицию о происшедшем заявлять не стали, пожалев дочь усопшей. По здравому размышлению все пришли к единодушному мнению, что на почве потрясения молодая студентка медуниверситета слегка тронулась умом и таким способом пыталась реанимировать мертвую мать.

Всю дорогу до кладбища ковыляющая и разбитая Алла хранила угрюмое молчание, впрочем, и на кладбище тоже. Родственники, друзья и знакомые покойницы с опаской поглядывали на буйнопомешанную, и с сочувствием и расспросами не приставали. Бросив горсть земли в могилу и не дождавшись окончания процесса захоронения, Алла повернулась и захромала прочь, оставив недоумевающих хоронящих справлять поминальную трапезу без нее.

***

Шел третий месяц пребывания Аллы в психиатрической больнице. После лечения галлюцинаторных расстройств, возникших на почве переутомления и стресса, девушка поняла, что все произошедшее с ней — не что иное, как плод фантазий помутившегося рассудка. В реальном мире не существует ни вампиров, ни ада, ни даже Алексея Сирткова из Перми, а покойники не оживают ни с того ни с сего. К сожалению… Что ж, это вполне вписывалось в привычное материалистическое мировоззрение Аллы (а как же иначе будущему медику?) и она была несказанно рада такому повороту событий. На дворе стояли солнечные весенние деньки и близился день выписки.

В один из таких чудесных деньков санитарка, зашедшая в палату Дьячковой, чтобы помыть полы, обнаружила отсутствие хозяйки и настежь открытые окна с отогнутыми решетками. Переведя взгляд на прикроватную тумбочку, санитарка увидела записку. В голове мелькнула мысль: «Выпрыгнула!» и женщина кинулась к окну. Внизу никого не было. Озадаченная санитарка вернулась к тумбочке и прочла записку, которая не внесла никакой ясности в случившееся. На ней было всего лишь два слова: «Они существуют».


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Koshakoff
Блог работает на этом Хостинге

О традиционном тайском массаже.